После посещения Северо-западного берега Северной Америки геодезистом Михаилом Спиридоновичем Гвоздевым, совершенного летом 1732 года, затем многотрудного плавания пакетботов «Святой Пётр» и «Святой Павел» в 1741 году и последовавших после этого многочисленных плаваний к берегам вновь открытых земель русских промышленников-передовщиков, Россия официально не объявляла миру ни о землях, открытых ее мореходами, ни о своём праве на них.
Считается, что после плавания в 1778 году английских кораблей под командованием знаменитого капитана Джеймса Кука и его помощника капитана Чарльза Клерка, к берегам русских владений в Северной Америки, Камчатки и прохода ими через пролив между Азией и Америкой, а также последовавшая за этим торговая активность англичан в наших владениях и обострившееся их соперничество с русскими промышленниками, подтолкнули Российскую Императрицу Екатерину Вторую к противодействию англичанам на восточных окраинах империи и в своих американских владениях.
Принимая во внимание, что императрица Екатерина Вторая, ко всем без исключения проектам, подходила весьма осмотрительно и прежде, чем резать, отмеривала даже не семь, а на много больше раз, предположение об импульсивном решении о снаряжении кругосветной экспедиции такого масштаба, как будет описано ниже, выглядит не только маловероятным, но совершенно невозможным.
Да и до конца 1783 года императрице точно было не до кругосветных экспедиций, потому что она была полностью сосредоточена на одном из главнейших своих проектов — присоединении Крыма. Следующий 1784 год был посвящен торжествам по случаю мирного присоединения Крыма к Империи и не имеющей аналогов в истории отечественного флота, пышной встрече эскадры «вооруженного нейтралитета» адмирала Василия Яковлевича Чичагова из двухгодичного плавания в Средиземное море. При всем уважении к персоне адмирала Василия Яковлевича, императрица не стала бы организовывать для него такую встречу, намеренно отправив к Копенгагену мощную Кронштадтскую эскадру вице-адмирала Ивана Антоновича Борисова и Архангелогородскую эскадру новопостроенных кораблей контр-адмирала Мартына Петровича Фондезина, а раз не для него, то для кого-то другого, находящегося на одном из кораблей эскадры, кто был для нее дорог.
На следующий год, 8 августа 1785 года последовал указ императрицы Екатерины Второй об отправке «секретной» экспедиции под командованием англичанина Джозефа Биллингса, для исследования территорий в русских владениях на Восточном океане и уже через месяц, лейтенант Гавриил Андреевич Сарычев первым из ее офицеров отправился через Сибирь в Охотск, куда прибыл 27 марта 1786 года и начал подготовку к строительству кораблей экспедиции и заготовку провианта для ее участников.
Официальный указ о снаряжении Первой российской кругосветной экспедиции императрица Екатерина Вторая издала 22 декабря 1786 года.
Указ был издан после того, как, с целью противодействия посягательствам англичан, по повелению императрицы, генерал-майор Пётр Александрович Соймонов составил проект укрепления российского присутствия на берегах Восточного (Тихого) океана.
Для этого планировалось построить новый порт в устье реки Уда, вместо неудобного порта Охотск, а также отменить сбор ясака (вид налога с местного туземного населения, который собирался в основном шкурками пушных животных – пушниной), который значительно подрывал доверие туземцев к официальной Российской власти.
Проект рассматривали Председатель Коммерц-Коллегии Граф Александр Романович Воронцов и Гофмейстер Граф Александр Андреевич Безбородко, которые предложили произвести исследования для определения наилучшего места для будущего порта на Ламском (Охотском) море и официально объявить о сделанных русскими моряками открытиях у Северо-западных берегов Северной Америки и тем самым утвердить суверенное право Российской империи на обладание открытыми землями.
Необходимо пояснить, что в XVIII веке, в международном праве действовало «право первооткрытия», по которому право распоряжаться вновь открытыми землями получала страна, подданные которой совершили открытие.
Однако, для того чтобы данное право вступило в силу, страна должна была официально объявить об открытии и о своих правах на новые земли.
Может показаться странным, что императорская власть в России не озаботилась сделать официальное заявление о присоединении вновь открытых земель в первые годы после плавания к ним русских моряков, однако императрице Елизавете Алексеевне было не до вновь открытых земель, ей бы у власти удержаться, да головы за переворот не лишиться.
Екатерина II сначала отправила две экспедиции для подробного исследования далеких восточных окраин и получения точных данных о размерах и границах владений.
Первую, уже на следующий год по вступлении на престол, командиром которой назначила капитана 2-го ранга Петра Кузьмича Креницына, а его помощником капитан-лейтенанта Михаила Дмитриевича Левашова.
О второй экспедиции сохранилось не много сведений, известно, что ее возглавлял некий Иван Синд, который совершил несколько плаваний у восточных берегов Камчатки и к различным островам в нынешнем Беринговом море.
Официальное объявление об открытии и установление суверенитета над новыми землями, это разумеется, хорошо, однако, в то далекое время, одного заявления было недостаточно, оно должно быть подкреплено силой русского оружия, так как жерла корабельных орудий завсегда были самым весомым аргументом во внешней политике, поэтому не удивительно решение графов, что «Но, как таковое объявление, без существенного подкрепления, едва ли достаточным будет, а может ещё некоторым образом подвергнуть и достоинство Двора», присутствие в тех водах нескольких русских военных кораблей будет самым благоприятным образом способствовать закреплению российской власти над новыми землями и будет надёжной защитой от посягательств и незаконных промыслов и торговли английских промысловых и торговых судов.
Было решено отправить два корабля и два вспомогательных судна, чтобы они, разделившись, осмотрели Курильские, Алеутские и Лисьи острова, а также Американское побережье между 60˚С.Ш. и 64˚С.Ш., или полуденный (южный) берег полуострова Алякса (Аляска) до входа в залив Принца Вильгельма (русские называли его Чугацкий залив, по названию жившего там народа – чугачи).
Указ о снаряжении экспедиции в составе четырёх кораблей был издан 22 декабря 1786 года и в нем была указана главная цель экспедиции: «Для охранения права нашего на земли, Российскими мореплавателями открытые». Кроме того, с экспедицией отправлялся транспорт с грузами для Камчатки и Охотска.
Таким образом, после прибытия в Восточный океан, экспедиция могла встретиться с экспедицией капитана Биллингса, либо в Охотске, либо где-то в русских владениях в Северной Америке.
Таким образом, проследив основные известные даты в период после присоединения Крыма в 1783 году, до указа о снаряжении кругосветной экспедиции, можно прийти к стойкому убеждению, что подготовка к экспедиции началась уже в 1785 году и велась не впопыхах, на основании каких то мифических угроз со стороны неведомых иноземных купчишек, а в соответствии с планами, которые императрица Екатерина Вторая, вынашивала не только задолго до присоединения Крыма, но вернее сказать, даже до свержения своего незадачливого мужа и восшествия на престол Российской империи.
В наличии продуманного многолетнего плана действий и способности претворить в жизнь его большей части и есть суть величия императрицы Екатерины Второй.
Для командования Первой российской кругосветной экспедицией из пяти кораблей, был назначен Капитан 1-го ранга Григорий Иванович Муловский (Муловской).
По словам морского историка Александра Петровича Соколова, Григорий Иванович Муловский считался лучшим офицером того времени и был отлично образованным и хорошим моряком. При всем при том, ему было всего 29 лет от роду.
Корабли экспедиции
Для плавания были назначены новые трёхмачтовые корабли «Холмогор», «Соловки», «Турухтан», «Сокол» и «Смелый».
Корабли имели довольно внушительные по тем временам размеры:
«Холмогор»: водоизмещение – 600 тонн; размеры в метрах: длина – 41,15; ширина – 10,7; осадка — 4,65; вооружение – 38 орудий разного калибра.
«Соловки»: водоизмещение – 530 тонн; размеры в метрах: длина – 35,36; ширина – 9,75; осадка — 4,72; вооружение – 20 орудий разного калибра.
«Сокол»: водоизмещение – 450 тонн; размеры в метрах: длина – 35,36; ширина – 9,75; осадка — 4,27; вооружение – 16 орудий разного калибра.
«Турухтан»: водоизмещение – 450 тонн; размеры в метрах: длина – 31,96; ширина – 8,23; осадка — 3,76; вооружение – 16 орудий разного калибра.
«Смелый»: водоизмещение – 450 тонн; размеры в метрах: длина – 31,39; ширина – 8,23; осадка — 4,85; вооружение – 14 орудий разного калибра. Выполнял роль транспортного судна, поэтому из-за нагруженных грузов имел большую, чем остальные корабли осадку.
Для выполнения поставленных перед экспедицией задач это были очень большие корабли, можно сказать – самые большие корабли, отправлявшиеся в кругосветное плавание. Для сравнения приведем размеры кораблей великого английского мореплавателя Джеймса Кука.
Корабль первой экспедиции «Endeavour» был переделан их обычного транспортного корабля для перевозки угля: водоизмещение – 320 тонн; размеры в метрах: длина – 32,31; ширина – 8,92; имел три мачты; пушки — 22, из которых 12 на поворотных лафетах.
Корабли второй экспедиции знаменитого английского мореплавателя также были переделаны их обычных транспортных кораблей для перевозки угля:
«Resolution»: водоизмещение – 462 тонны; размеры в метрах: длина — 33,73; ширина – 9,30; три мачты; пушки – 24, из них 12 — малокалиберные.
«Adventure»: водоизмещение – 336 тонн; размеры в метрах: длина – 30,3; ширина – 8,6; имел три мачты; пушки — 18, из которых 8 на поворотных лафетах.
Корабли его третьей, последней, экспедиции, тот же «Resolution» и «Discovery»: водоизмещение – 299 тонн; размеры в метрах: длина – 27,89; ширина – 8,38; бриг – имел две мачты, для кругосветного плавания была установлена третья мачта; пушки – 8.
А вот размеры фрегатов знаменитого французского мореплавателя Жан-Франсуа де Лаперуза «Boussole» и «Astrolabe»: водоизмещение – 500 тонн; размеры в метрах: длина – 38,7; ширина – 8,5; три мачты; пушки – 14 и 20 мелкокалиберных на поворотных лафетах.
Таким образом, как это не покажется странным, размеры российских кораблей Первой кругосветной экспедиции были самыми большими, из ранее известных экспедиций европейских мореплавателей. Возможное объяснение, это размах всех предприятий Екатерининской эпохи, а может быть причины кроются в чем-то другом.
Для кораблей подобрали и самых лучших командиров:
«Холмогор» — Капитан 1-го ранга Григорий Иванович Муловский.
«Соловки» — Капитан 2-го ранга Алексей Михайлович Киреевский.
«Сокол» — Капитан-лейтенант Иоахим (Ефим) Карлович Фон-Сиверс.
«Турухтан» — Капитан-лейтенант князь Дмитрий Сергеевич Трубецкой.
«Смелый» — Капитан-лейтенант Карл Ильич Фон-Гревенс.
На каждом корабле было по три лейтенанта, однако на флагманском «Холмогор» и «Турухтан» было по четыре лейтенанта, таким образом всего для экспедиции отобрали 17 лейтенантов:
Николай Андреевич Бодиско («Сокол»).
Алексей Андреевич Сарычев («Соловки». Старший брат Гавриила Андреевича Сарычева, который в это время строил корабли для плавания вниз по реке Лена и далее на восток, с целью обогнуть Чукотку и через пролив выйти в Бобровое (Берингово) море. Вот было бы здорово, если бы они встретились где-нибудь на Алеутских островах!).
Максим Петрович Коробка («Турухтан»).
Михаил Тимофеевич Быченский 3-й.
Фридрих Рейнгольт (Фёдор Васильевич) Фон-Моллер («Турухтан»).
Роман Петрович Шельтинг («Турухтан»).
Пётр Матвеевич Свистунов («Турухтан»).
Михаил Григорьевич Коковцев.
Филипп Тимофеевич Быченский 1-й (Сокол).
Иван Фёдорович Пасынков.
Антон Карлович Фон-Сиверс (младший брат командира корабля «Сокол» Капитан-лейтенанта Иоахима Карловича Фон-Сиверса).
Алексей Михайлович Корнилов (Отец будущего героя обороны Севастополя, начальника штаба Черноморского флота, вице-адмирала и генерал-адъютанта Владимира Алексеевича Корнилова).
Фёдор Степанович Кузьмищев.
Яков Христианович Нилус.
Иван Ефремович Фандерфлит (Фан-дер-Флит).
Степан Михайлович Телесницкой.
На каждый корабль назначили трёх мичманов и только на флагманском их было 4, таким образом всего 16 человек:
Василий Петрович Всеволожский
Александр Дмитриевич Горемыкин
Пётр Дмитриевич Челеев
Александр Романович Адамc 1-й
Егор Дмитриевич Бороц (Бароци, Бороцкой)
Дмитрий Николаевич Алвениоти (Олвениоти)
Николай Николаевич Голостенов («Холмогоры»)
Яков Беринг (внук Витуса Беринга)
Егор Иванович Лутохин
Иван Михайлович Епанчин («Турухтан»)
Иван Филиппович Алеев
Егор Фёдорович Развозов
Граф Пётр Гаврилович Головкин
Морской артиллерист, констапель Фёдор Колыванов
На каждый корабль было назначено: штурманов – 2; подштурманов (помощник штурмана) – 3; штурманских учеников – 1; подшхиперов – 1; лекарей (врачей) – 1; подлекарей (помощников лекаря) – 1.
Все штурмана, их помощники и ученики прошли обучение в Российской Академии Наук, где российские академики астрономии обучили их как, необходимо выполнять астрономические наблюдения. Что и говорить, штурманская подготовка экспедиции была на самом высочайшем уровне.
Количество офицеров и штурманов огромное, особенно последних – 6 человек на каждом корабле. Кроме того, Григорию Ивановичу Муловскому было предложено нанять, по своему усмотрению, одного или двух иностранных штурманов, бывавших в Ост-Индии и Китае.
Григорий Иванович остановил свой выбор на английском мореплавателе Джеймсе Тревенене (James Trevenen), служившем в последней экспедиции Кука на его флагманском корабле, а затем в течении нескольких лет плававшем под командованием другого известного английского капитана – ученика всё того же Кука – Джеймса Кинга (James King).
Все офицеры назначались только с их согласия и одобрения начальника экспедиции, очевидно, что они были одними из лучших в российском флоте, под стать своему молодому и энергичному начальнику.
Для ведения подробного описания экспедиции или, как говорили в то время, для ведения обстоятельного журнала «чистым стилем», назначили секретаря Степанова, который получил образование в Московском Университете и в Английском университете, знал несколько языков и обучался в Англии кораблестроению.
Для ученых целей пригласили ученого Иоганна Георга Адама Форстера, который сопровождал Джеймса Кука в его Втором кругосветном плавании.
Григорий Муловский лично ездил к ученому в Вильнюс, где тот преподавал в университете и предложил ему отправиться в кругосветную экспедицию на российских корабля. Ученый вначале не соглашался, однако Григорий Иванович предложил ему такие финансовые условия, от которых он уже отказаться не смог. Условия просто потрясающие, такое впечатление, что для экспедиции выдали неограниченное финансирование.
По заключенному контракту ученому полагалось: за увольнение из университета, где он служил по контракту -1400 рублей, подъёмные – 4000 рублей, жалованье в год – 3000 рублей, после возвращения из экспедиции единовременная выплата – 5000 рублей, затем ежегодно до смерти ученого – 1500 рублей, после его смерти жене – 750 рублей, а если он умрет во время экспедиции, то жене в год – 1500 рублей, а когда жена умрет, то дочери до замужества по 1500 рублей. Кроме того, ученому было разрешено, за счет казны, приобрести для экспедиции любые книги по натуральной истории и физические инструменты. Но даже это ещё не всё. Он потребовал ещё 530 червонцев для уплаты, выданных ему университетом в подарок, а также потребовал, чтобы его сделали ординарным членом С.-Петербургской академии Наук и разрешили пользоваться предоставленным чином. Да уж, спутник великого Кука явно от скромности не страдал и вытребовал от русской казны доселе неслыханную оплату за свои, в общем-то весьма скромные услуги ученого, в не совсем научной экспедиции.
Кроме Форстера, наняли ещё двух английских ученых, которых он же и рекомендовал, доктора медицины и хирургии Соммеринга и астронома Уильяма Бэйлли, который сопровождал всё того же великого Кука в его втором плавании.
Оба английских ученых вытребовали себе огромное жалованье, доктор Соммеринг, в частности, согласился отправиться на следующих условиях: подъёмные – 2500 рублей; жалованье в год – 2000 рублей; пенсия – 1000 рублей, а астроном писал Форстеру, что «не без великих выгод намерен он предпринять в третий раз таковое путешествие, потому наипаче, что теперь имеет прибыльное место».
Не смотря на кажущиеся на первый взгляд, непомерные запросы английских ученых, необходимо признать, что в кругосветном плавании, которое могло продлиться и три, и четыре, а то и пять лет, и проходить в краях, где о медицине слыхом не слыхивали, услуги доктора медицины и хирургии, собственно говоря, были бесценны. Познания астронома, совершившего кругосветное плавание с Джеймсом Куком и его офицерами, были не менее ценными, так как знание точного местоположения корабля в неизведанных морях, может стоить жизни не только всему экипажу, но и членам всей экспедиции, взять хотя бы трагическую судьбу экспедиции упоминаемого Жана-Франсуа Лаперуза.
Таким образом, только на кораблях экспедиции должны были отправиться четыре англичанина, сопровождавшие в плаваниях знаменитого Джеймса Кука, а ведь ещё был английский моряк Джозеф Биллингс, который в это самое время возглавлял российскую Северо-восточную экспедицию в русских владениях в Северной Америке. Да уж, англичан наняли изрядное количество и всё самых известных!
Осталось нам в этой части упомянуть численность простых российских матрозов (матросов, конечно, однако в то время их называли именно – матроз).
В состав экипажей кораблей входили:
«Холмогор»: строевых унтер-офицеров и матросов – 86, канониров (артиллеристов) – 15, солдат — 24.
«Соловки»: строевых унтер-офицеров и матросов – 66, канониров – 13, солдат — 24.
«Сокол»: строевых унтер-офицеров и матросов – 51, канониров – 8, солдат — 16.
«Турухтан»: строевых унтер-офицеров и матросов – 51, канониров – 8, солдат — 16.
«Смелый»: строевых унтер-офицеров и матросов – 46, канониров – 6, солдат — 11.
Кроме того, на кораблях находились разного рода мастеровые, кузнецы, слесари, конопатчики, купора (специалист по открыванию и закупориванию бочко-тары и ящиков), плотники, парусники, повара, разные содержатели, и прочие – по одному, по два и по три человека.
С учетом всех вышеперечисленных офицеров и нижних чинов экипажи кораблей составили: «Холмогор» — 169 человек, «Соловки» — 154, «Сокол» — 111, «Турухтан» — 111, «Смелый» — 94. Всего – 639 человек.
Что и говорить, приготовились идти с невиданным доселе размахом, никогда ещё Россия не снаряжала столь масштабной морской экспедиции, даже Великая Северная экспедиция 1733 – 1743 годов меркнет по сравнению с экспедицией Григория Ивановича Муловского, только тогда обследовали побережье севера России на огромном пространстве от Архангельска до Охотска и совершили плавания к Японии, Курильским и Алеутским островам, открыли северо-западное побережье Северной Америки, а сейчас, без малого 650 человек, отправлялись в одни русские владения в Северной Америке, да к расходам необходимо ещё добавить содержание специальной, а вернее сказать, вспомогательной экспедиции Биллингса.
Снабжение экспедиции
К снабжению участников экспедиции всем необходимым подошли, можно без преувеличения сказать, прямо с отеческой заботой и щедростью, здесь тоже ни в чем недостатка и отказа даже и помину не было.
Провизии заготавливали на три года по числу 581 (офицеры и иностранцы в это число не входили, для них провизия была отдельно) порции, например, при отправлении в плавание Василия Михайловича Головнина на шлюпе «Д и а н а» в 1807 г, провизии заготавливали на полтора года, как видим, в данном случае брали с двойным запасом. Такие продукты, как мясо, масло и уксус планировали закупить в Англии. Большое внимание уделялось противоцинготным средствам, которые состояли из следующих продуктов: сныть (растение семейства зонтичных) сушеная, сушеная белая и серая (зелёные листы) капуста – 202 пуда (1 пуд – 16,38 кг), солёный щавель – 202 п., хрен сушеный – 20 п., лук и чеснок по 25 п., клюквенный сироп – 4 оксофта (1 оксофт – 286,4 литра), из них два с французской водкой, сахарная толча – 500 п., морошка архангельская – 600 п., крупитчатая мука – 818 п., толокно – 231 п., сбитень – 1170 ведер, двоенное через куб пиво – 888 вед., мороженое пиво – 245 вед., сахарная патока – 30 бочек.
В портах по пути следования, в Копенгагене и Англии, моряки могли купить на корабли сколько считали необходимым: масло деревянное, уксус рейнский, сыр, горчицу, сухой суп со специями, кислую капусту и пивную эссенцию. Иркутскому губернатору Генерал-поручику Ивану Варфоломеевичу Якоби было приказано заготовить в Камчатских портах «морскую провизию и некоторые такелажные вещи, потребные для отряжаемых ныне туда судов, так и на случай предбудущих плавателей».
Как видно и цитаты, отправкой только экспедиции Муловского власть не собиралась ограничиваться, и это правильно, однако по непонятны причинам вплоть до 1803 г больше даже планировать не будут, странно всё-таки. Почему?
Вкусно, сытно и добротно, снаряжали в России первые морские экспедиции, это намного позднее начнёт развиваться воровство и злоупотребление интендантов, отвечающих за снабжение кораблей в дальние плавания.
На парусных кораблях мачты, стеньги, реи, бушприт, углетарь – это все рангоут, который может сломаться, поэтому на каждом корабле всегда имелся запасной комплект всего рангоута.
В экспедицию Григория Ивановича Муловского, на все корабли, в дополнение к запасному комплекту рангоута, выдали ещё один полный комплект, таким образом, на выход из Кронштадта на каждом корабле экспедиции должно было находиться два запасных комплекта. Это просто отлично. На самом то деле, рангоут моряки могли изготовить в любом, даже диком месте, главное, чтобы росли более-менее подходящие деревья, которые моряки срубали и вытесывали из них нужные части рангоута, например, мачты, стеньги, реи и части корпуса кораблей. Так что два запасных комплекта, это супер предусмотрительность и, прям таки, отеческая забота (знать бы ещё кто о ком так хлопотал).
На самом деле, дополнительный комплект рангоута представляет значительные неудобства, так как для его размещения и хранения требуется место, за ним требуется уход, чтобы он не сгнил, а в шторм его не смыло волнами или не повредило. Например, в 1822 году, из Кронштадта в русские владения в Северной Америке, были отправлены фрегат «К р е й с е р» под командованием капитана 2-го ранга Михаила Петровича Лазарева и шлюп «Л а д о г а», которым командовал его родной старший брат, капитан-лейтенант Андрей Петрович Лазарев.
Андрей Петрович в своем описании плавания указывает, что провизии было взято на шлюп на восемнадцать месяцев по числу 83-х порций и что, «Сия провизия и вещи, составляющие главный груз, огромностию своих кип загромоздили трюм и тем лишили способа к помещению большего груза. Сверх обыкновенного запаса в рангоуте, я имел нижний рей (из двух частей) и полный руль, который разобрав и поместя на Шлюпе, обеспечил наше плавание в отдаленных и не столь еще известных морях, в коих и самые необходимые пособия долженствовали бы зависеть от народов диких.» Как видим, в данном случае провизии взяли только на 18 месяцев, а из рангоута, сверх запасного комплекта, только один нижний рей и руль.
На парусном корабле все канаты и снасти, применяемые на мачтах и для работы с парусами, называются бегучим такелажем. На все корабли экспедиции выдали по два комплекта, сверх основного и запасного, парусов также по два комплекта, сверх двух положенных, кроме того, для изготовления парусов выдали полотна на изготовление ещё двух комплектов, таким образом, на каждом корабле имелось шесть комплектов парусов!
Якорей, канатов и разных технических вещей – один запасной комплект каждой вещи, а некоторых и больше. Кроме того. Для каждого мастерового, которых мы перечисляли в главе с личным составом, находился комплект соответствующих его виду деятельности инструментов, поэтому они могли, в случае надобности, изготовить необходимые детали. По крайней мере, в то время корабельные мастера могли на корабле изготовить практически любую необходимую деталь.
Для каждого моряка полагалась одежда, которая состояла из следующих вещей: вместо обыкновенных мундиров были пошиты камзолы, фуфайки и капоты с капюшонами, белья было изготовлено: по 12 рубах и по 10 пар чулок – 8 шерстяных и 2 нитяных. Для больных моряков имелись матрацы, одеяла и прочее, из расчета 40 комплектов.
Для бытовых нужд, в Англии должны были сделать специальные печи (камбузы) с котлами, для перегона солёной воды в пресную (опреснители) и специальные печи для обогрева – камельки.
В Англии также предполагалось приобрести следующие астрономические и навигационные и мореходные инструменты:
Секстаны Гадлея, 1,5 футовые – 16 штук.
Циркулярные (окружные) Магеллановые инструменты – 8 шт.
Хронометр Арнольда или равноценный – 6 шт.
Ахроматическая труба, от 2 до 3 футов – 12 шт.
Камер-обскур (для снятия видов) – 4 шт.
Артифициальный (искусственный) магнит – 8 шт.
Для использования во время наблюдений на берегу:
Астрономический отвес – 1 шт.
Квадрант, с радиусом от 2 до 2,5 футов – 2 шт.
Телескоп микрометрический в 2 фута – 2 шт.
Инструмент склонения, с иглами – 1 шт.
Игла, показывающая высоту полюса – 1 шт.
Астролябия с принадлежностями – 1 шт.
Переносной барометр – 4 шт.
Термометр – 10 шт.
Кроме потребностей экспедиции предстояло приобрести в Англии инструменты для Охотска:
Малый секстан, 1-футовый – 10 шт.
Зрительная труба, 2-футовая – 10 шт.
Артифициальный магнит – 5 шт.
Компас с запасными иглами – около 20 шт.
Математические инструменты – до 10 шт.
Так же было разрешено приобрести любые другие инструменты, если их рекомендуют английские астрономы в Гринвичской обсерватории или астрономы Королевской ассоциации астрономов.
Все мореплаватели того времени, отправляясь в дальние и кругосветные плавания, обязательно брали на корабли книги, в которых описывались плавания известных мореплавателей и копии журналов русских кораблей, которые прежде совершали плавания в тех же морях и океанах. Например, Василий Михайлович Головнин в оба свои кругосветные плавания брал описание плаваний английского капитана Джорджа Ванкувера, которого он считал самым лучшим мореплавателем всех времен, отдавая ему предпочтение даже перед великим Куком, с которым Ванкувер совершил второе и третье плавания прежде, чем в 1791 году отправиться на барке «Дискавери» в самостоятельное плавание.
К обеспечению экспедиции Григория Муловского книгами подошли также основательно, как и к снабжению другими припасами и инструментами.
Приведем перечень книг, который напечатан в Записках гидрографического департамента Морского министерства, Часть VI за 1848 год.
1. A complete treatise of practical navigation, by Archibald Patoun. 5-th edition 1759 – 4 экз.
2. Nautical Ephemeris, с 1787 года. – по 4 экз.
3. Tables requisite to be used with the nautical ephemeris, for finding the latitude and longitude at sea. 1781. – 4 экз.
4. A voyage to the Pacific Ocean, performed under the direction of Captains Cook, Clerk and Gore, in the years 1776—1780, and written by James Cook and by James King. 1785. – 4 экземпляра, нa Английском или на Французском языках, пo избранию командиров.
5. Le Neptune Oriental, d’Après de Manne – vilette. 1745. – 4 экз
6. Карты Атлантического океана, изданные de Verdune de la Crenne, de Borda и Pingre, 1775—76. – 4 экз.
7. Atlas, compose des cartes de d’Anville.
8. Map and memoirs of Indostan. By J. Rennel. 1785.
9. Collection of voyages and travels in various parts of the globe. Bу Churchill. 1732.
10. Гаррисово собрание Кампбеловых Вояжей; 2 части, в лист.
11. The principal navigations, voyages, etc. By Richard Hacluyt. 1598.
12. Путешествие Дампьера (1689—1705 г.).
13. An historical collection of the several voyages and discoveries in the South Pacific Ocean. By Al. Dalrymple. 1770.
14. An account of the voyages, undertaken for making discoveries in the southern hemisphere, drawn by John Hawkesworth. 1773.
15. A voyage towards the south pole and round the world, performed in His Majesty’s ships the Resolution and Adventure, in the years 1772, 1774 and 1775. By James Cook. 1777.
16. Johann Reinhold Forster’s Bemerkungen über Gegenständeder physischen Erdbeschreibung, Naturgeschichte und sittlichen Philosophie, auf seiner Reise um die Welt gesammelt. 1783.
17. A voyage round the world, in the years 1740—44. By George Anson. 1750. (на Русском языке, изд. 1751 г.)
18. Voyage autour du monde, par la fregate du Roi la Boudeuse et la flûte l’Eloile, en 1776—79. Par Bougainville. 1772.
19. Путешествия для обретения северо-западного прохода. (Интересно, какое отношение к плаванию Муловского имеет эта книга!)
20. Arctic Zoology. By Pennant. 1784—87. (Очень интересно! А зачем для плавания в Атлантике, Индийском и Восточном (Тихом) океанах необходимы знания о зоологии Арктики? Однако странно всё это.)
21. A new account of the East. Indies being the observation of apt… A. Hamelton, from 1688 to 1723—1727.
22. Forrest’s the voyage to new Guinea and the Moluccas, from Balambangan… during the years 1774, 1775, and 1776.
23. Engelbert Kempfer’s Geschiche und Beschreibung von Japan, herausgegeben von Chr. M. Dohm. 1777.
24. Caput Bonae Spei hodiernum, das ist, Vollständige Beschreibung der Guten-Hoffnung. Von M. Peter Kolben. 1719.
25. Considérations Géographiques et Physiques. Par Mr. Buache.
26. Histoire philosophique et politique des établissemens et du commerce des Européens dans les deux Indes. —Par Raynal. 1780.
27. Account of the Russian discoveries between Asia and America, etc. By William Coxe. 1780. (Вот второе издание, подтверждающее, что корабли Григория Муловского намеревались проплывать в Арктику через пролив между Азией и Америкой!)
28. Принглевы пять разговоров или речей, о сохранении здоровья мореходцев и пр.
29. Описание о мореплавании в Северных морях, Энгелем. (Именно в морях Северного ледовитого океана, а не Северного моря)
30. Экстракт, из вояжей, сделанных в северных частях Азии и Америки, Энгелем. (А здесь уже точное указание на географическое положение морей, по которым предстояло плавать кораблям Григория Муловского!)
31. Генеральная история о путешествиях. 23 части.
32. Description géographique, historique, etc. de l’Empire de la Chine et de la Tartaric chinoise. Par Du Halde. 1735.
33. Müller’s Sammlung RussisccherGcschicchle.
34. Описание земли Камчатки, Крашенинникова. Спб. 1755.
35. Так же, даны выписки и копии всех журналов Русских мореплавателей в Восточном (Тихом) океане с 1724 по 1770 год; четырнадцать разных карт, и «для большаго объяснения, приложена карта, сочинённая и напечатанная под смотрением Генерал-Майора Соймонова.»
В данном перечне представлено все лучшее, что существовало в Европе во время подготовки к плаванию кораблей Григория Ивановича Муловского.
В следующей части мы расскажем о задачах, которые были поставлены перед кораблями, однако, коль перечень у нас приведен в данной главе, следует отметить, что, с точки зрения официально поставленных задач, книги, относящиеся к арктическим морям, в нашем списке под № 19, 20, 27, 29 и 30, были лишними. Однако, отправляясь в плавание вокруг света, ничего лишнего с собой отродясь не брали, значит организаторы экспедиции, руководствуясь им одним известными и не озвученными целями, зачем-то эти книги включили в перечень.
Задачи экспедиции
Перед Первой российской кругосветной экспедицией ставились весьма обширные задачи по обследованию уже открытых и могущих быть открытыми во время плавания, земель, а так же, установление самых робких торговых отношений с Китаем и Японией.
Однако, самой важной задачей, можно считать провозглашение территории всех Курильских островов, владениями Российской империи, причем, не исключено, что остров Матсмай, который в наше время называется Хоккайдо, подразумевалось так же причислить к территории Российской империи, кроме этого, все Алеутские и все другие острова у Северо-западных берегов Северной Америки, так же как и само побережье американского континента к северу от 40-й параллели, должно было быть объявлено территорией Российской империи.
А это уже задача геополитическая и её успешная реализация весьма значительно укрепляла влияние России не только на берегах Ламского (Охотского) и Корейского (Японского) морей, но и что значительно важнее, на Северо Американском континенте. Всё вместе оно усиливало могущество России и в Европе, и на северных границах османской империи.
Ничего не скажешь, широко императрица Екатерина II замахнулась, по-видимому, основательно к замаху готовилась.
В XVIII веке, закрепление права на владение вновь открытыми территориями, сопровождалось не только официальным объявлением и подкреплением военной силой, в виде присутствия военных кораблей (на пяти русских кораблях было 106 орудий, по тем временам — это равнозначно парочке современных АУГ – авианосная ударная группа) с солдатами (на кораблях было одних только солдат 91 человек, не считая нескольких сотен матросов и артиллеристов – это очень много для тех отдаленных мест, где у других стран не было регулярных войск), но и пожалованием (дарением) вождям и старшинам местных племен официальных государственных знаков Российской империи, выполненных в виде гербов и медалей, которые отливались из золота, серебра, меди и чугуна. Кроме вручения местным жителям гербы и медали закапывались в потайных местах, чтобы в случае оспаривания права владения другими странами была возможность предоставить закопанную медаль и тем самым подтвердить факт первооткрывания и объявления собственностью Российской империи.
На корабли было погружено гербов и медалей с грудным изображением Императрицы Екатерины II:
Гербов чугунных – 200, из них половина без подписей и без указания на них года, а другая половина с подписями на Русском и латинском языках, и с указанием годов: 1789, 1790 и 1791.
Медалей было заготовлено разных: золотых с ушками – 100, без ушек – 10; серебряных с ушками – 400, без ушек – 30; медных с ушками – 600, без ушек – 60; чугунных – 500; всего – 1700 штук.
Медали были изготовлены «Для утверждения Российского права на все, до ныне учинённые Российскими мореплавателями, или вновь учинёнными быть могущие открытия».
Для обмена с жителями Алеутских и Курильских островов, а также для установления начального опыта торговли с Китайцами и Японцами было изготовлено и погружено на корабли большое количество разнообразных изделий и товаров.
Маршрут плавания
Корабли экспедиции планировали отправиться в плавание из Кронштадта в начале октября 1787 года.
В Копенгагене, который российские корабли никак не могли миновать, ибо из Балтики наиболее удобный путь пролегает через пролив Зунд, на берегах которого раскинулся этот прекрасный город, предстояло пополнить судовые запасы, купить инструменты и продолжить плавание в Англию, где обычно, в Портсмуте, делали окончательные приготовления к дальнему океанскому плаванию.
В зависимости от готовности кораблей и погодных условий, выход из Англии планировали на конец декабря или на начало января 1788 года.
Из Портсмута, корабли должны были следовать к мысу Доброй Надежды, таким образом, им предстояло плыть вокруг Африки. Вариант плавания вокруг мыса Горн и далее через Восточный (Тихий) океан к Сандвичевым (Гавайским) островам даже не рассматривался. И в этом усматривается особая забота о безопасности плавания кораблей.
Оно, разумеется, хорошо, когда проявляется такая забота, однако в данном случае, для такой заботы нет внятного объяснения. Обычно командиру предоставляется право самому выбирать маршрут плавания, если только не стоит задача, для выполнения которой необходимо следовать в Индийский океан.
В зависимости от времени года, начальник экспедиции сам решает, как плыть, вокруг мыса Горн или вокруг Африки. При следовании из Кронштадта на Камчатку считается, что плавание вокруг мыса Горн короче, удобнее и быстрее, если только погода позволит обогнуть мыс Горн без значительной задержки.
В случае, если погода препятствовала его обогнуть в течение разумного времени (в общем-то, всё зависело от запасов пресной воды на корабле, поэтому когда её оставалось столько, что хватало дойти только да Кейптауна, то это и было временем поворота на обратный курс и началом плавания к югу Африки), мореплаватели разворачивались и шли через Южную Атлантику к Кейптауну.
После пополнения в нём судовых запасов и отдыха команды, продолжали плавание через Индийский океан либо к Зондскому проливу, либо огибали с юга Новую Голландию (Австралию) и Землю Ван-Димена (остров Тасмания). Так, например, поступил наш великий мореплаватель Василий Михайлович Головнин, который на шлюпе «Д и а н а» в феврале 1808 года, в условиях шторма 17 дней огибал мыс Горн и уже находясь в Тихом океане принял разумное решение повернуть и идти через Атлантику в Кейптаун, хотя на момент отхода из бразильского порта на острове Святой Екатерины 19 января, на корабле находилось запасов пресной воды на пять месяцев, то есть, на момент поворота, воды ещё оставалось почти на три с половиной месяца. Надобно заметить, что десять лет спустя, в 1818 году, во время своего второго кругосветного плавания на транспорте «К а м ч а т к а», Василий Михайлович Головнин всё же обогнул мыс Горн, причем потратил на это 25 дней, с 20 декабря 1817 года по 16 января 1818 года, и совершил переход из Кронштадта до Петропавловска за 8 месяцев и 8 дней. Меньше этого времени, ни один парусный корабль, так и не совершил переход из Кронштадта до Петропавловска. В то историческое плавание на борту транспорта находились будущие известные русские мореплаватели Фердинанд Петрович Врангель, Фёдор Петрович Литке и выпускник Царскосельского лицея, Федор Федорович Матюшкин, а также было доставлено на Камчатку первое пианино. Пианино стало дивным подарком для Людмилы Ивановны Рикорд (урожденной Коростовцевой), супруги Петра Иванович Рикорда, Начальника Камчатки и верного спутника Василия Михайловича Головнина в плавании на шлюпе «Д и а на». Многие моряки дальнего плавания только с виду суровые, обветренные «морские волки», а в душе они вполне себе сентиментальные и чувственные натуры.
Разумеется, что не только запасы воды принимаются во внимание, но и то, что под действием продолжительной качки расшатываются мачты, появляются течи и значительно утомляется команда, что может привести к развитию цинготной болезни до прихода корабля в первый удобный порт после огибания мыса Горн.
Маршрут вокруг Африки длиннее и для парусных кораблей требуется значительно больше времени, чтобы совершить переход до Камчатки, однако, при достаточных запасах питьевой воды, добротной провизии и здоровой команде, такой переход существенно безопаснее и спокойнее, чем плавание вокруг непредсказуемого мыса Горн.
На этом маршруте тоже имеются опасности, потому что океанов без опасностей не существует. Главную опасность в то время представляла тропическая малярия, которой моряки могли заразится от укусов комаров, вовремя плавания в Малаккском проливе и при посещении других тропических островов в Индонезии и на Филиппинах.
Для парусных судов одним из основным препятствием при плавании через район островов Индонезийского архипелага являлось отсутствие ветра. Наиболее благоприятными для плавания через Зондский пролив и к северу от него, является период Зюйд-Вестовых пассатных ветров, которые там дуют в период с июля по октябрь.
Кроме того, в Индийском океане случаются тропические шторма и ураганы, во время которых, корабли могли получить значительные повреждения, как например, русский транспорт «А б о» 31 марта 1841 года, или даже погибнуть, как русский клипер «О п р и ч н и к» в конце декабря 1861 года, предположительно, с 25 по 26 декабря, попав в центр урагана, приблизительно в координатах 22° Ю.Ш и 67°30′ В.Д. – это, примерно в 550 милях на Ост-тэн-Зюйд от острова Маврикий, как раз, на обычном для того времени, пути плавания парусных кораблей от Зондского пролива к мысу Доброй Надежды.
Не смотря на всё это, плавание через Индийский океан можно считать более безопасным, чем плавание вокруг мыса Горн.
Разумеется, что не смотря на трудности плавания вокруг мыса Горн, многие мореплаватели предпочитали идти именно вокруг него, чем следовать через Индийский океан, а затем через тропические воды Индонезийского архипелага, где свирепствовала малярия и моряков изнуряла тропическая жара и маловетрие. Да и шторма у мыса Горн не свирепствуют 365 дней в году, бывают и спокойные периоды, например, в апреле 1804 года, шлюпы «Надежда» и «Нева», российских мореплавателей Ивана Фёдоровича Крузенштерна и Юрия Фёдоровича Лисянского, без всяких затруднений, легонько так, обогнули мыс Горн, а корабли экспедиции Григория Ивановича Муловского раньше апреля к нему бы и не подошли, так как не малый путь от Англии предстояло пройти в зимнее время и преодолеть шторма в проливе Ла-Манш и Бискайском заливе, а так же весьма беспокойные воды у берегов Португалии, собственно только к югу от Канарских островов можно было рассчитывать на отсутствие сильных штормов. Кроме того, кораблям предстояло совершить заход в Бразилию для пополнения запасов пресной воды, провизии, мелкого ремонта кораблей и подготовки к длительному плаванию вокруг мыса Горн. Так что, раньше апреля они и не могли бы к нему приблизиться.
Однако инструкция лишала Григория Ивановича права выбора и однозначно предписывала его кораблям следовать из Англии к мысу Доброй Надежды. По пути туда разрешалось совершить заход на Азорские или на Канарские острова для пополнения запасов свежей провизии и отдыха моряков.
В Кейптауне морякам надлежало погрузить на корабли несколько пар дворовой скотины, способной к разведению, а также различных семян: хлебных, конопляных, льняных, различных деревьев и огородных овощей, особенно земляных яблок (картофель). Всё это предназначалось «для разведения на Курильских островах, и других местах, назначенных для заселения, преимущественно для Охотска.»
После выхода из Кейптауна, кораблям надлежало следовать к Зондскому проливу мимо «Бурбонского и Французского островов», как в то время называли острова Реюньон и Маврикий. Инструкция характеризует этот маршрут как «безопаснейший, прямейший и выгоднейший путь…». Насколько относительно это понятие, показало впоследствии плавание уже упомянутого транспорта «А б о», который затратил на переход из Кронштадта в Петропавловск этим «безопаснейшим, прямейшим и выгоднейшим путём» один год и 15 дней и потерял от болезней более 20 человек команды.
У моряков принято считать, что многое на море зависит от того, насколько удачлив или неудачлив моряк, из этого следует, что удачливый пройдет тот же путь и не встретит затруднений, а другой, на том же самом пути, и даже в более благоприятных условиях, соберёт на себя всю непогодь и все напасти, которые даже и придумать трудно. Именно поэтому, ещё каких-то двадцать пять лет назад, некоторые судовладельцы очень чутко относились к личному везению капитанов и подразделяли их на «Good luck captain» и «Bad luck captain», и это не шутка, а мой личный опыт работы у иностранных судовладельцев.
Прежде чем заходить в Зондский пролив, кораблям предлагалось подойти к острову Принца (в настоящее время остров Панаитан) и пополнить на нём запасы свежей провизии, чтобы не заходить в порт Батавия (Джакарта), где опасались заражения тропической лихорадкой — малярией.
Затем, пользуясь пассатными ветрами, кораблям, следовало пройти пролив и дальше плыть на север мимо острова Банга в Южно-Китайское море. В дальнейшем, на усмотрение начальника экспедиции, для пополнения запасов, можно было зайти или на Филиппины, в порт Манила, или в Китай, в порт Кантон (Гуанчжоу). Последний был даже предпочтительнее, только вот ввиду политических сложностей с Китаем, корабли под Российским флагом заходить в него не могли, поэтому для захода туда необходимо было поднять на кораблях флаг какого-нибудь иностранного государства. Если заход в Кантон будет невозможен, то кораблям предлагалось зайти на остров Формоза (Тайвань) или на один из островов к югу от Японии – острова Окинава или даже попытаться сделать это в Японии.
Плаванию вблизи Японии предавалось особое значение и распоряжение Адмиралтейств-Коллегии, составленное на основании указа Императрицы, предписывало российским кораблям «Будучи в соседстве Японии, не упущать (упускать) ни малейшего случая получить достовернейшие известия о сей земле, а наипаче (особенно) о северной её части, и лежащих близ неё в северную сторону больших островах, кои без сомнения мнимую землю Езо представляют; и сверх того, во всех случаях, с Японцами и Курильцами, на ближайших островах живущими, обходиться дружеским образом, и стараться завести торги…».
Как видим, предстояло произвести тщательную разведку у северных берегов Японии, чтобы точно установить какие большие острова находятся к северу от Японии, надо полагать, что остров Матсмай (Хоккайдо), русские не рассматривали как принадлежащий Японии, ну а об остальных островах Курильской гряды, в том числе южных, на которые в наше время претендует Япония, и говорить нечего – их Российская Империя ВСЕГДА рассматривала как Российские владения, что видно в приведенной выдержке из предписания Адмиралтейств-Коллегии. Продолжим прерванную цитату «…Желательно есть, чтобы вы плавание своё расположили по всей точности предписания, чрез Зондский пролив, яко ближайший и назначенный, именным Её Императорского Величества указом, путь. Чего ради и надлежит вам распорядить временем плавания вашего от мыса Доброй Надежды так, чтобы прибыть к Зондскому проливу, когда продолжаются там пассатные, вам благопоспешные ветры.»
Несмотря на важность именно этого пути, в случае невозможности воспользоваться упомянутыми выше пассатными ветрами, инструкция разрешала кораблям следовать вокруг Новой Голландии (Австралии) с заходом на один из удобных населённых островов для пополнения запасов и восстановления здоровья экипажей.
Не смотря на содержащиеся в инструкции предписания о маршруте плавания кораблей, в ней содержалось разрешение Григорию Муловскому изменить маршрут по своему усмотрению, если на то будут основания и такое изменение будет способствовать выполнению главной цели экспедиции.
Когда корабли дойдут до северных берегов Японии или, если бы они пошли вокруг Австралии, то на Сандвичевых островах, им надлежало разделиться: транспорт «С м е л ы й» со скотиной для разведения, должен был идти на Камчатку в порт Петропавловск; два корабля должны были продолжить исследование Курильских островов, а два других, под командованием Григория Ивановича Муловского должны были идти к берегам Америки. В случае, если некоторые их кораблей получили бы повреждения и требовали ремонта, то их надлежало отправить в Охотск для исправления, а все остальные должны были продолжить плавание к Америке.
Задачи отрядам
Как уже упоминалось в предыдущей части, у северных берегов Японии кораблям предстояло разделиться и отправиться выполнять, поставленные перед ними задачи.
Перед Курильским отрядом были поставлены следующие задачи:
1. Обойти и описать подробнейшим образом все маленькие и большие острова от берегов Японии до мыса Лопатка на южной оконечности полуострова Камчатка и как можно точнее нанести их на карту. Особое внимание необходимо было уделить обследованию острова Уруп и в случае обнаружения на нём хорошей гавани и удобного места для возведения крепости и селения, сообщить об этом Иркутскому Генерал-Губернатору.
2. Присоединить все Курильские острова к Российской империи, следующим образом «…от Матсмая до той Лопатки, все причислить формально ко владению Российского Государства, поставя или укрепя гербы, и зарыв медали в пристойных местах, с надписью на Российском и Латинском языках, означающую его путешествие или приобретение…».
3. Точно определить положение южных Курильских островов и острова Матсмая и составить их описание. После этого надлежало исследовать водное пространство между южными Курилами и Матсмаем до берегов Кореи и Манчжурии и определить между ними расстояние.
4. Если позволят обстоятельства, осмотреть пространство к востоку от южных Курильских островов и от Японии в широте между 30 и 45 градусами северной широты и если будут обнаружены новые острова, то присоединить их к Российской империи.
5. Обойти вокруг острова Сахалин и описать его берега. Если позволят обстоятельства узнать на острове о состоянии населения, качестве земли и лесов.
6. Обойти и описать устье реки Амур.
7. Обойти вокруг Шантарских островов и описать их берега. Если позволят обстоятельства узнать на островах о состоянии населения, качестве земли и лесов.
8. Исследовать устье реки Уда на предмет её пригодности для строительства на ней порта.
9. Самый главный пункт, который гласил «Иметь главнейшим предметом при совершении всего путешествия, недопущение иностранных к совместничеству или разделению с Российскими подданными в мягкой рухляди торга или мены на островах, берегах или землях, открытых Российскими мореплавателями, и по праву сего России принадлежащих».
10. После выполнения возложенных задач, кораблям отряда следовало идти в Охотск для ремонта и пополнения запасов, после чего они должны были следовать в Петропавловск.
Задач перед отрядом поставили столько, что для их выполнения потребовалось бы несколько лет. В Петербурге даже не представляли всех трудностей, с которыми предстоит столкнуться русским морякам.
В будущем, потребуется несколько десятков лет и неимоверные усилия многих российских моряков, чтобы обойти и описать весь этот край. Ну а пока, эту заведомо невыполнимую, в полном объёме задачу, возлагали на два корабля.
Для главного отряда, под командованием Григория Ивановича Муловского, были поставлены следующие задачи:
1. От Японии следовать к берегам Северной Америки между широтами 40 и 50 градусов северной широты.
2. Достигнув берегов Северной Америки, следовало продолжать плавание вдоль него на север до современного острова Ванкувер, на котором следовало осмотреть гавань Нутка на предмет наличия в ней поселения европейцев.
3. От гавани Нутка корабли должны были следовать вдоль Американского берега до открытой Алексеем Чириковым и Берингом части берега и «оной берег, от гавани Нутки до начального пункта открытия Чирикова (55°36´ С.Ш.) взять во владение Российского государства, ежели оной никакою Державою не занят».
4. Далее следовать вдоль ранее открытого русскими капитанами берега до полуострова Алякса и «всё пространство, как берега, так и могущие там найтиться острова, яко сущее открытие, учинённое Российскими мореплавателями, формально взять во владение; найденные же гербы и знаки других Держав, ни по какому праву в сих странах обладать не могущие, срыть, разровняв и уничтожив».
5. Особенно требовалось посетить Чугацкий и Кенайский заливы и узнать не заходят ли в них иностранные корабли и нет ли со стороны иностранцев приготовлений к постройке в них своих поселений.
6. Если таковые обнаружатся, то «имея главнейшим предметом сохранение права на земли Российскими мореплавателями открытые, и недопущение иностранных к совместничеству и разделению торга с Российскими подданными, пришельцев тех, покушающихся на таковые непозволенные присвоения, силою данного вам полномочия, принудить из сих, по праву первых учинённых открытий к Российской Державе принадлежащих мест, наискорее удалиться, и впредь, ни о поселениях, ни о торгах, ни о мореплавании, не думать; а ежели какие укрепления или поселения есть, то имеете вы право разорить, а знаки и гербы срыть и уничтожить.»
7. В случае обнаружения иностранных судов потребовать от их капитанов покинуть берега по указанным выше причинам. В случае сопротивления или увеличения численности иностранных судов следовало «употребить вам силу оружия, с таким благоустройством, как того от искусного офицера долг службы и честь славы Российского оружия, и самая польза вверенной вам экспедиции требуют, так как и суда ваши на сей конец столь достаточно вооружены.»
8. После этого кораблям следовало плыть вдоль берегов полуострова Алякса и прилежащих островов до острова Уналашка.
9. От острова Уналашка надлежало следовать вдоль южных берегов Алеутских островов на Камчатку в Петропавловск для соединения с Курильским отрядом.
10. В Петропавловске надлежало узнать об экспедиции Биллингса и если она не осмотрела северные берега Алеутских островов от Камчатки до полуострова Алякса, то надлежало послать для их осмотра один или два корабля.
11. После осмотра северного берега Алеутских островов корабли должны были следовать вдоль берега на север до 64 градуса северной широты и до мыса Родне для осмотра побережья и всех прилежащих островов, а также пройти мимо Синдовых островов (остров Святого Лаврентия) и после этого вернуться в Петропавловск.
12. Если позволят обстоятельства, то провести опись берегов Северной Америки между широтами 45 и 49 С.Ш., а также осмотреть пролив Хуан-де-Фука и другие прилежащие проливы.
13. Для зимовки следовало использовать гавани на Американском континенте, Сандвичевых (Гавайских) островах, Камчатке, или, если будет удобная гавань, то на Курильских островах.
14. Все вновь открытые земли, вне зависимости от их заселённости, если они не подчинены ещё какой-либо Европейской державе, надлежало присоединить к Российской империи, причем сделано это должно быть торжественно с соблюдением церемониала. Вот как об этом было сказано в инструкции:
«На всех землях и островах, которые вами будут открыты впервые, населенных или не населенных, которые ещё никакой Европейской Державе не покорены, в знак владычества России, во всех местах ей принадлежащих, и вами самими вновь приобретенных, дается вам полная власть, где, смотря по обстоятельствам, вам заблагорассудится, Именем Её Императорского Величества Екатерины II и Российского Государства, по отправлении во-первых Всемогущему Богу о испрошении его помощи и благословения молебственного служения, торжественно поднять Российский флаг, по всей урядности, и притом гербы, смотря по обстоятельствам, хотя в некотором отстоянии от берега, укрепить на возвышенном месте, подле поставленного в землю креста, либо столба с высеченною надписью, и сверх того, положить в каменный высмоленный сосуд по одной серебряной и медной медали, также вложить в крепко засмоленную бутылку надпись на Российском и Латинском языках, означающих ваше путешествие, зарыть всё в землю; либо гербы сии укрепить на больших столбах, которые врыть в землю; или по утесам, выдолбить гнездо, вставить оные с крепкою подмазью… При завладении таковыми местами, в закупоренных бутылках или в зарытых в землю надписях, не упустите упомянуть, в какое время на сем берегу Российские мореплаватели бывали, наименовать сего мореплавателя, назначить год, в который сиё открытие учинилось.»
Данные знаки необходимо было устанавливать с согласия местных жителей, к которым необходимо было относиться доброжелательно, чтобы не вызывать в них неприязнь против русских и воздерживаться от такой-либо мести, за совершенные против русских недружелюбные действия со стороны туземцев: «…Весьма запрещается вам употреблять, не только насилие, но ниже, за какие-либо со стороны диких зверские с вами поступки, отмщения».
Что и говорить, задач перед экспедицией поставили множество, поэтому составители инструкции как бы понимая, что моряки могут увлечься их выполнением и забыть о главной цели плавания кораблей через три океана на дальний край империи, добавили «…однакож с тем, чтобы подробнейшие исследования и описания, не могли вас удержать или воспрепятствовать в исполнении главнейшего экспедиции вашей намерения, то есть: чтобы не допускать иностранных к совместничеству или разделению с подданными Её Императорского Величества столь важного для Империи в мягкой рухляди состоящего торга.»
Во время всего плавания требовалось вести подробные записи в журналах обо всём виденном, которые до возвращения в Европу необходимо было изъять у всех без исключения участников экспедиции и вместе с судовыми журналами сдать в Адмиралтейств-Коллегию. В то время режим секретности тоже соблюдался и разглашения информации о заморских территориях не только не одобрялось, но и прямо запрещалось.
Экспедиции придавалось огромное значение, и чтобы ещё больше заинтересовать её участников к достижению, поставленных перед ней целей, всем участникам были обещаны внеочередные повышения чинов, награждения и пенсии.
Начальнику отряда по прибытии к Канарским островам, присваивался следующий чин Капитана бригадирского ранга; по приходу к мысу Доброй Надежды он награждался орденом Святого Владимира 3-й степени; достигнув Японии получал ранг Генерал-Майора; в Петропавловске – орден Святого Владимира 2-й степени большого креста.
Подчинённым тоже полагались повышения и награды: на Канарских островах всем офицерам присваивался следующий чин; в Японии — вторичное повышение на один чин; с приходом к месту назначения, капитанов бригадирского ранга и штаб-офицеров награждали орденами Святого Владимира 3 и 4-й степени.
Всем участникам полагалось двойное жалованье, причем выдавалось вперёд жалованье за год в зачет и за год не в зачет. Такая же выдача была обещана после возвращения в Петербург.
После завершения экспедиции, всем участникам полагалась пенсия в половину жалованья. Семьи погибших получали пенсион в виде половинного жалованья. Предусматривались и другие награды, в зависимости от заслуг во время экспедиции.
К началу октября 1787 года корабли экспедиции были полностью готовы к выходу в море и 4 октября Григорий Иванович Муловский запросил разрешение на вывод кораблей из гавани на рейд Кронштадта. Однако, вопреки ожиданиям, Санктпетербург не спешил с разрешением.
Как мы знаем, ещё в 1785 году, для обследования Чукотки и Алеутских островов, была отправлена экспедиция Биллингса-Сарычева, причем лейтенанта Гавриила Андреевича Сарычева отправили весьма срочно и задачи перед экспедицией поставили обширные.
Эта экспедиция выполняла роль обеспечивающей и разведывательной экспедиции для экспедиции Григория Ивановича Муловского.
А когда Первая российская кругосветная экспедиция Григория Ивановича Муловского была уже готова к отплытию, 9 октября 1787 года, морской офицер Иван Константинович Фомин был произведен в капитаны 1-го ранга и назначен на должность командира Удинского порта на Ламском (Охотском) море и убыл к месту службы.
Что интересно, так это то, что порта ещё не было, не только физически, но даже на бумаге, для начала требовалось исследовать и описать Удскую губу с окрестностями, чтобы сделать вывод о пригодности места для порта, а командир, в чине капитана 1-го ранга уже был назначен. Причем менее чем за год до этого, 28 декабря 1786 года, Фомин был произведен в Капитаны 2-го ранга и вот уже новое повышение, и отправка на восточные окраины империи.
В описываемое нами время, на побережье Ламского моря уже имелся порт Охотск, который, не смотря на неудобства, являлся основным и единственным портом России на всем Тихоокеанском побережье, эдаким «восточным окном» империи. Именно в нем строились корабли для всех Российских экспедиций на Восточном океане.
Не смотря на огромною важность единственного порта на всем, еще не до конца изведанном побережье обширнейшего океана, вдоль которого, даже в наше время, современные теплоходы тратят до десяти суток ходового времени на переходе от Берингова пролива до Владивостока, командиры порта Охотск до 1784 года имели весьма скромные звания, а затем до 1801 года на эту должность назначали вообще сухопутных офицеров и только с 1801 года снова начнут назначать моряков, причем первым станет именно Иван Константинович Фомин, только уже в чине Вице-адмирала, правда прослужит только два года и его сменит …, капитан-лейтенант В. Я. Башуцкий. Странно как-то получается, то вице-адмирал, то капитан-лейтенант.
Приведем перечень командиров Охотского порта с 1775 по 1849 год:
1775 – 1779 гг. — Капитан – лейтенант С. И. Зубов.
1779 – 1781 гг. – Лейтенант А. М. Юрлов.
1781 – 1784 гг. – Коллежский асессор Бензинг.
1784 – 1789 гг. – Полковник Г. А. Козлов-Угренин.
1789 – 1793 гг. – Коллежский асессор И. Г. Кох (ВРИО).
1793 – 1795 гг. – Полковник в отставке фон Виттен.
1795 – 1799 гг. – Премьер-майор, князь Мышецкий.
1799 – 1801 гг. – Майор Пирожков.
1801 – 1803 гг. – Вице-адмирал Иван Константинович Фомин.
1803 – 1805 гг. – Капитан-лейтенант В. Я. Башуцкий.
1805 – 1808 .г. — Капитан 2-го ранга И. Н. Бухарин.
1809 – 1815 гг. – Капитан-лейтенант Михаил Иванович Миницкий.
1815 – 1817 гг. – Лейтенант Якушкин (ВРИО).
Затем, до 1824 года лейтенанты и капитан-лейтенанты и только с 1824 по 1849 год, командирами Охотского порта стали назначать Капитанов 1-го ранга, исключениями стали Капитан 2-го ранга Николай Викулович Головнин (троюродный брат Василия Михайловича Головнина) (1837 – 1843 гг.) и Капитан-лейтенант П. М. Транковский (1843 – 1845 гг.).
Что интересно, Иван Константинович Фомин оставался на востоке да самого увольнения со службы 18 мая 1805 года.
Обстоятельная и предусмотрительная императрица Екатерина II, для которой не существовало мелочей, особенно в делах, призванных упрочить ее величие и озарять его немеркнущим блеском славы, позаботилась не только об усилении побережья, назначив заблаговременно разведывательную экспедицию Биллингса-Сарычева, а затем отправив на восток Ивана Константиновича Фомина.
Расстояние от Петербурга и освоенной части империи, до ее восточных окраин было просто огромным и путь только в один конец занимал минимум полгода, поэтому для надежного сообщения и возможности своевременно оказать поддержку экспедиции на просторах Сибири, императрице необходим был надежный человек, которому она не просто доверяла, как любому другому чиновнику, а могла доверить свое самое дорогое, свои надежды.
В то время, в Сибири, главным городом считался Иркутск, а правитель Иркутского наместничества человеком, в чьих руках была судьба большинства жителей огромного края. От его деятельности или наоборот бездеятельности, зависела жизнь многих людей, особенно служилых.
В 1786 году правителем Иркутского наместничества императрица назначила генерал-майора Михаила Михайловича Арсеньева, отставного капитана 1-го ранга, в 1780 году выполнившего по заданию Екатерины II весьма деликатное и сверх секретное поручение – на беломорском брантвахтенном фрегате «Полярная Звезда» доставить от Новодвинской крепости в норвежский Берген детей Анны Леопольдовны, родных братьев и сестер несчастного императора Иоанна Антоновича.
Михаил Михайлович отбыл к новому месту службы в Иркутск и больше оттуда не вернулся, в 1791 году он скончался в возрасте 56 лет.
Императрица Екатерина II, умница и мастерица составления затейливых и сложнейших операций, предусмотрела все до мельчайших деталей, по крайней мере, ей так казалось.
В общем и целом, и даже, по существу, у нее были все основания остаться собой весьма довольной.
Однако, императрицу и ее империю окружала не только пустота в виде бескрайних диких просторов Сибири, но и вполне себе цивилизованные страны, правители которых испытывали к Екатерине II очень даже враждебные чувства и имеющие средства оказать влияние на развитие событий даже в самой Российской империи. Власть императрицы ограничивалась пределами империи, а за ее границами господствовал «его величество случай», тем более, на морских просторах.
По-видимому, императрица до конца не верила, что кто-то осмелится и вознамерится помешать исполнению ее великих замыслов, поэтому донесшиеся с берегов Босфора вести об угрозе войны с Османской империей стали для нее неприятным сюрпризом. Войны императрица точно не желала и не потому, что она была пацифистка, а потому что, предпочитала вести войны, к которым тщательно готовилась, например, как к первой войне с Османской империей в 1769 году.
Известия о надвигающейся войне застали ее врасплох, и она заволновалась. Екатерина – мастерица составлять сложные комбинации, не умела принимать правильны решения в условиях дефицита времени и быстро изменяющихся обстоятельства, поэтому, для страховки, она просто отказывалась, пусть на время, от ранее намеченных планов. Так для нее было спокойнее, по-видимому, она просто не могла просчитать всех возможных последствий.
Для Екатерины Второй, принятие решения об отправке кораблей экспедиции, уже полностью готовых к кругосветному плаванию, стало серьезным испытанием и мучимая сомнениями, она не решалась его принять. Зная, казалось бы, решительный характер императрицы, несвойственная ей мешкотность с отправкой кругосветной экспедиции, имеющей геополитическое значение для ее империи, весьма озадачивает и удивляет.
Когда экспедиция Григория Ивановича Муловского полностью была готова к выполнению, поставленных передней задач и все ее участник ожидали отплытия в многотрудное многолетнее плавание, и были отправлены вспомогательная экспедиция Биллингса-Сарычева, новый правитель Иркутского наместничества генерал-майор М. М. Арсеньев и капитан 1-го ранга И. К. Фомина, неожиданно для всех ее участников, 28 октября 1787 года, последовал Высочайший указ об отмене экспедиции.
В соответствии с Высочайшим указом, все корабли, команды и запасы передавались в состав готовящейся к отправке в Средиземное море военной эскадре адмирала Самуила Карловича Грейга. Основанием для указа, послужили, начатые 13 августа 1787 года, военные действия Османской империи.
На следующий год, 21 июня 1788 года, в войну против Российской империи начала Швеция.
Григорий Иванович Муловский был назначен командиром 74-х пушечного линейного корабля «М с т и с л а в» (тип «Я р о с л а в»), на котором, во флоте адмирала Самуила Карловича Грейга принимал участие в Гогландском сражении, за которое был пожалован орденом Святого Георгия 4-й степени.
На следующий год, 15 июля, командуя тем-же линейным кораблем в составе флота адмирала Василия Яковлевича Чичагова, во время Эландского сражения, Григорий Иванович Муловский был смертельно ранен шведским ядром и скончался.
После окончания обеих войн, со Швецией в 1790 году и с Османской империей в 1791, императрица Екатерина II больше не возвращалась к вопросу об отправке экспедиции в Восточный океан.
Если задать вопрос, почему после 1791 года императрица Екатерина Вторая не возвращалась к отправке кругосветной экспедиции, то будет предложено стандартное обоснование о начавшейся в Европе войны с Республиканской Францией, которое звучит не очень убедительно. Разумеется, императрица менее всего желала разделить участь Марии-Антуанетты и других прелестных дам Франции, лишившихся очаровательных головок под лезвиями гильотин, однако сомнительно, что страх перед республиканцами, парализовал ее волю, в стремлении реализовать тщеславные геополитические планы на Востоке империи. Видимо ее интерес к восточным задворкам рассеялся по другой причине — не стало того единственного, ради кого эта экспедиция затевалась.
Автор, капитан В.Н. Филимонов.
© Все материалы сайта защищены авторским правом. Любое их использование, возможно только с разрешения правообладателя. При цитировании текста, ссылка на источник и автора обязательны.